Реформа 1861 г. дала крестьянам личную свободу, но урезала их землю. Они получили наделы меньше, чем имели до реформы. У крестьян Ардатовского уезда было отрезано 27,7% земли—больше, чем в среднем по губернии. Самые большие отрезки произошли у крестьян помещичьих, наделы которых сократились на35,5%. Это в среднем, а по многим селениям картина была еще драматичнее. Так, жители д. Каналгуши лишились 67,6% прежних наделов. Особенно обделенными оказались приписные крестьяне Выксунских заводов. Они получили лишь усады, от полевых наделов им пришлось отказаться из-за непомерной цены.
В результате средний душевой надел ардатовских крестьян сократился с 3,4 до 2,9 десятины на ревизскую (мужскую) душу. А в Ичаловской волости он упал до 2,6, в Саконской — до 2 десятин. В Ардатовском уезде оказалось больше всех крестьян с нищенским наделом до 0,5 десятины на ревизскую душу. В целом по губернии таковых насчитывалось 593 0 дворов, и 3742 из них (63 %)—ардатовцы. В итоге ардатовские крестьяне получили очень низкую обеспечен­ность землей, заняв по этому показателю предпоследнее место в губернии, уступив последнюю ступень уезду Сергачскому (2,8 деся­тины). А по расчетам экономистов крестьянскому двору для нор­мального существования в Нечерноземной зоне, куда входил и Ардатовский уезд, требовалось 8 десятин.
Крестьяне в меру возможностей сопротивлялись таким условиям реформы. Самым распространенным способом был отказ подписы­вать уставные грамоты — договоры о новых наделах. В 1862 г. ардатовские крестьяне подписали лишь 431 грамоту, а2022 отвергли. Нередко крестьяне пытались вернуть отрезанную землю, как это было в д. Погиблово (теперь Малиновка).
Удельные чиновники решили отрезать у них 44 десятины лучшей земли возле деревни. Но крестьяне запротестовали, сорвали межевые работы и пять лет удерживали землю за собою. В конце концов становой пристав арестовал сельского старосту и оштрафовал сельское общество за «незаконное пользование землей», в счет которого конфисковал и распродал крестьянское имущество.
Положение усугублялось искусственной чересполосицей. Кресть­янские земли и без того разбивались на полоски трехпольной системой
общинного землепользования. А чиновники в угоду помещикам старались отобрать в отрезки лучшие куски крестьянских наделов, близко расположенные к селениям и лучше удобренные. Это умножало чересполосицу, путало крестьянское хозяйство. Некоторые земле­владельцы так окружили крестьянские поля своими отрезками, что последним было невозможно ни проехать, ни пройти на свои наделы. Ардатовские уездные власти в 1902 г. признали, что «доступ к крестьянским землям бывает затруднен и вместо одной версты приходится ехать кругом верст 7 — 8, а это сильно отражается на обработке земли».
Сокращенные наделы крестьяне выкупали у помещиков по цене, многократно превышавшей рыночную. Заплатить такую сумму сразу крестьяне не могли, и выкупные платежи были рассрочены на 49 лет. А кроме того, требовалось ежегодно вносить государственные, земские и мирские налоги. Крестьяне не справлялись с этим возвратом платежей, на них быстро нарастали недоимки. Власти пытались взыскивать долги силой. Ардатовский полицейский исправник в 1867г. докладывал губернатору, что ему часто приходится прибегать к описи крестьянского имущества за недоимки. В качестве примера приводил с.Череватово, где за один 1863 г. четыре раза описывался крестьянский скарб.
Крестьянские семьи до революции были многодетны, и ардатовская деревня, урезанная в земле, быстро ощутила удушливое малоземелье.
«За 40 лет, истекшие со дня отмены крепостного права, — констатировало уездное земство,— население селений удвоилось, и душевые наделы сократились вдвое, не говоря уже о семьях с «сиротскими» наделами» (до 0,5 десятины). К 1896 г. у крестьян уезда оставалось всего по 1,28 десятины на душу, это был один из самых низких показателей по губернии. К тому времени 19% крестьянских хозяйств полностью лишились земли, стали безземельными.
Малоземелье подрывало крестьянское животноводство. К 1896 г. почти половина крестьянских дворов (45,4%) не имели тягловой силы —лошадей, более четверти домов (26,1 %) не держали коров и 17,7% семей вообще не имели никакого скота. В результате четверть (24%) крестьянских хозяйств не смогла засеять даже скудные свои поля.
Ясно, что при таком малоземелье прокормиться одним сельским хозяйством ардатовские крестьяне не могли. «Ардатовский уезд... принадлежит к бесхлебной окраине Нижегородского Поволжья», — записал известный краевед А.С. Гациский. Где же добывали ардатовские крестьяне хлеб насущный? Прежде всего пытались расширить свои наделы, добиваясь более справедливого распределения земли.
С 1882 г. тянулась тяжба крестьян с.Велетьма с Выксунским заводоуправлением. Получив по реформе одни усады, они настаивали на дополнительном наделе, так как земли у них было так мало, «что даже места нет, где построить вновь дома, кругом лес и угодья завода». Лессинг, владевший заводами, пытался маневриро­вать, предложив велетьминцам выбор: либо полный надел в 4,5 десятины наревизскую душу в дальних местах, либо 1,5 десятины— в ближних. Но крестьян такой расклад не устроил, они добивались полного надела близ села, и в 1901 г. Сенат решил спор в их пользу. Более состоятельная часть крестьян решала проблему малоземелья покупкой недостающей земли у помещиков, многие из которых после отмены крепостного права разорялись (яркий литературный образ — «Вишневый сад» А. П. Чехова).
Но мало кто из крестьян мог позволить себе такую покупку в одиночку, как Лопахин в «Вишневом саде». Чащевсего они приобре­тали землю коллективно, обществами (общинами) или группами (товариществами). К 1682 г. такими путями крестьяне губернии купили 545 036 десятин, и больше всех крестьяне Арзамасского и Ардатовского уездов, соответственно 92 542 и 75 082 десятины.


                                                                         Назад..      Далее..